ПСИХОЛОГИЯ ЛЖИ

Использование полученной информации о гневе

     Давайте теперь выясним, как следует использовать информацию, которую можно извлекать из признаков гнева, описанных в этом разделе. Сначала позвольте мне снова повторить то, о чем я говорил ранее, потому что это имеет даже наибольшее значение для рассмотрения признаков гнева, чем признаков печали или горя. Выражения лица не говорят вам, что вызвало эмоцию, они говорят лишь о том, что эмоция появилась. Когда вы видите, что кто–то разгневан, вы не знаете, что вызвало гнев этого человека. Причины гнева очевидны на фотографиях канадских демонстрантов и Максины Кенни. Но давайте представим, что у человека, с которым вы разговариваете, появляется выражение гнева. Направлен ли этот гнев на вас? Вызвало ли гнев то, что вы сделали сейчас или в прошлом, или же то, что, по мнению разгневанного человека, вы намереваетесь сделать? А может быть, гнев направлен вовнутрь, я этот человек гневается на себя? Еще одна возможность заключается в том, что гнев вызвало какое–то третье лицо, о котором упоминалось в беседе или воспоминание о котором внезапно пришло на ум.
     Узнать это по одним лишь выражениям эмоции невозможно. Иногда причина гнева становится понятной из текущих обстоятельств, из того, что было сказано или не сказано, что уже произошло или, вероятно, произойдет. Иногда вы можете ее никогда не узнать. Само по себе знание того, что человек разгневан, очень важно, так как гнев — это самая опасная эмоция для других людей. но вы не всегда можете знать наверняка, что объектом гнева являетесь именно вы.
     Некоторые слабые признаки гнева (снимки А, В и Г, нажмите) могут быть также признаками недоумения или концентрации. Есть также выражения гнева, по которым нельзя сказать наверняка, является ли гнев слабым, только начинающимся или контролируемым (снимки Ж, З, И, Л и М, а также эта фотография). Я вернусь к ним позднее. Прежде всего давайте сосредоточимся на том, что вы можете сделать, когда обнаруживаете выражение, глядя на которое вы с уверенностью можете сказать, что человек испытывает именно гнев (как на снимках Д и Е). Я использовал те же примеры, которые приведены в конце предыдущего раздела, чтобы читатель мог увидеть, какими разными оказываются варианты выбора, когда вы рассматриваете гнев в сравнении с печалью или горем. Вы также увидите, что многое будет зависеть от ваших отношений с человеком, проявляющим гнев, т. е. от того, являетесь ли вы его начальником, подчиненным, другом, возлюбленным, родителем или ребенком.
     Большинство выражений эмоций длятся около двух секунд; какие–то из них длятся полсекунды, какие–то — до четырех секунд, но их продолжительность редко выходит за эти пределы. Длительность выражения обычно зависит от его силы. Поэтому длительные выражения эмоций обычно сигнализируют о более сильных чувствах, чем кратковременные выражения. Однако встречаются и исключения. Очень короткие интенсивные выражения (снимки Д и Е) наводят на мысль о том, что человек скрывает эмоции, что такое сокрытие может быть результатом сознательного усилия или бессознательного подавления чувства. Очень краткое выражение может сказать лишь о том, что эмоция скрывается, а не о том, изменяет ли человек лицо намеренно или бессознательно. Долговременное слабое выражение (снимки Ж, З, И, М, Н и эта моя фотография) является признаком намеренно контролируемой эмоции. Если бы одно из этих выражений было бы показано в течение полсекунды или секунды, то оно с большей вероятностью говорило бы о легком чувстве гнева или о только начинающемся гневе, чем о более сильно контролируемом гневе. То, что я говорю о длительности выражения и о его связи с силой эмоции вне зависимости от того, является ли эмоция слабой или контролируемой, применимо не только к гневу, но и ко всем эмоциям.
     Предположим теперь, что вы сообщаете своему подчиненному о том, что он не получит повышения, и на лице у этого человека появляется кратковременное выражение гнева. Если его выражение является таким же, как на снимках Д или К, или даже еще более сильным, то, вероятно, он знает о своем гневе, особенно если это выражение сохраняется на лице дольше чем долю секунды. Так как плохую новость сообщили вы, то вы, вероятно, и являетесь объектом его гнева, но необязательно. Возможно, он сердится на самого себя за то, что не сделал всего необходимого для получения повышения. До того как он заговорит, вы не будете знать, считает ли он такое решение несправедливым; даже когда он вам ответит, вы все равно можете этого не узнать, если он решит, что не в его интересах сообщать вам о своих чувствах, по крайней мере в данный момент. Если вы не знаете этого человека достаточно хорошо, то не предполагайте, что он сделал такой шаг назад, чтобы обдумать, стоит ли ему сохранять во время разговора свой гнев, что я называл эмоциональной внимательностью, — так как у большинства людей эта способность не является врожденной. Итак, что же вы будете делать?
     Вы можете проигнорировать проявление его гнева и действовать так, как будто его не было вовсе, но при этом внимательно наблюдать за ним и следить за тем, что еще вы собираетесь сказать и как вы будете это делать. Скорее всего, вы не станете провоцировать этого разгневанного человека вопросами наподобие: «Почему вы сердитесь на меня?» или «Вы недовольны?» Такие вопросы способны вызвать у него гневную реакцию, а это не всегда соответствует вашим интересам или интересам этого человека. Нельзя сказать, что такие обиды или проявления недовольства следует игнорировать, но с ними легче будет иметь дело, когда гнев пройдет. Вместо того чтобы спрашивать: «Почему вы сердитесь на меня?» — лучше будет сказать: «Мое решение вполне могло вызвать у вас недовольство, и я сожалею об этом. Скажите мне, могу ли я сделать что–то еще, чтобы помочь вам?» В этом ответе вы признаете его право на гнев, а не рассматриваете гнев подчиненного как вызов и показываете свою заинтересованность в оказании помощи, несмотря на принятое вами решение.
     Возвращаясь к предыдущему примеру, представьте, что ваша дочь–подросток продемонстрировала то же самое выражение, когда вы сказали ей, что она не сможет пойти сегодня на вечеринку к друзьям, потому что ей придется сидеть дома с маленьким братом, так как вас с женой неожиданно пригласили на важное официальное мероприятие. Разгневается ли она на вас за то, что вы разрушили ее планы? Вероятнее всего, да, но она может разгневаться и на себя за то, что придает этому такое значение. То, как вы будете реагировать на появление гнева вашей дочерью, зависит от ваших отношений с нею, от индивидуальных особенностей вашего и ее характеров, от предыстории ваших отношений. Однако я уверен, что здесь имеется более веская причина для того, чтобы разобраться с ее гневом, чем это бывает в обычных рабочих ситуациях. Это не значит, что вы должны комментировать ее гнев или ставить под сомнение ее право проявлять свое недовольство. Напротив, вы можете выразить сочувствие по поводу крушения ее планов и объяснить, почему это мероприятие так важно для вас и как, поскольку вы не были предупреждены заранее, вам придется готовиться к участию в нем. Если дела пойдут именно таким образом, то, значит, ее гнев сделал свое дело. Он вызвал обиду на проявленное вами внимание, позволил вам узнать, что оно имеет для нее большое значение, и заставил вас ответить ей и объяснить все обстоятельства. Вы могли бы пойти дальше и сказать, как вы компенсируете ей испытанные неудобства.
     Всякий раз, когда вы видите выражение эмоции, которую человек не подкрепляет словами, вы получаете ту информацию, которую человек в определенном смысле не сознает, за которую он не несет ответственности. Подчиненный в первом примере мог бы делать все возможное для контроля своего гнева. Вы не облегчили бы ему эту задачу, если бы стали открыто обращать внимание на его гнев. В рабочих условиях вы бы не захотели напрямую иметь дело с гневом вашего подчиненного, особенно подчиненного, который не получил повышения. Разумеется, это мог быть человек, на продвижение которого вы по–прежнему рассчитывали, и вам удалось бы извлечь для себя выгоду, обратившись к его чувствам, но, возможно, вы предпочли бы заняться этим позднее. На следующий день вы могли бы сказать: «Я знаю, что сообщил вам плохую новость, и я ожидал вашего разочарования. Мне показалось, что вы были расстроены, и я хотел бы знать, не будет ли вам полезно поговорить о случившемся со мной».
     Другой вариант ваших действия заключается в том, чтобы сказать подчиненному: «Я был бы рад поговорить с вами сейчас или позднее о том, как вы восприняли эту новость». И вновь, не используя слово «гнев», вы снижаете вероятность проявления вашим подчиненным гнева в недопустимой форме, о котором он сам впоследствии будет сожалеть, и одновременно даете ему шанс рассказать о своих заботах позднее, когда он сам почувствует себя готовым к такому разговору. Если вы знаете, что ваша дочь относится к породе людей, которым трудно справляться со своим гневом, то вы можете выбрать именно этот вариант ответа, давая ей возможность поговорить с вами о своих проблемах тогда, когда она этого захочет. Супружеские пары также могут обнаруживать, что они не хотят замечать гнев, и предпочитают откладывать разговор о нем на более поздний срок, когда снизится вероятность того, что гнев вызовет резкие слова, сердитые ответы или оборонительное поведение.
     Мы часто думаем, что мы знаем, почему кто–то начинает сердиться на нас, но наша версия повода для недовольства может не совпадать с версией другого человека. Хотя стремление избегать обсуждения того, что заставляет другого человека испытывать гнев, приводит к возникновению обид, накоплению отложенных проблем, все же к рассмотрению острого вопроса вряд ли следует обращаться тогда, когда один человек или даже оба находятся в разгневанном состоянии. Если вопрос настолько острый, что требует немедленного разрешения и не может откладываться до более спокойных времен, то нужно постараться, чтобы оба человека были уверены в том, что их период невосприимчивости закончился. В противном случае дискуссия приведет только к усилению гнева и не позволит разобраться, в чем состоит проблема и как ее можно решить.
     Иногда бывает полезно понять и проанализировать, как может измениться ситуация, если власть в рассмотренных нами примерах перейдет к другому человеку. Предположим, что теперь именно вы являетесь тем подчиненным, который только что узнал о том, что он не получит повышения, а когда ваш начальник сообщал вам об этом, на его лице появилось выражение гнева. Скорее всего, он разгневан на вас, но он мог бы рассердиться и на себя за то, что взялся сообщать вам плохую новость, и на кого–то другого в вашей организации. Но в любом случае подчиненные в большинстве организаций не пользуются правом комментировать гнев своих начальников. Максимум, что вам разрешается сделать после выражения разочарования, это произнести фразу наподобие следующей: «Я был бы рад возможности узнать от вас, когда вы сочтете это удобным, о том, какие мои действия вызвали ваше неудовольствие или недовольство нашей организации». Идея здесь заключается не в том, чтобы обратить внимание на гнев, а в том, чтобы признать его и проявить озабоченность получением обратной связи, одновременно помогая вашему начальнику отложить сообщение этой дополнительной информации до того момента, когда он перестанет испытывать гнев.
     Все, что я предлагаю делать, когда вы обнаруживаете выражение гнева, применимо также к выражениям, по которым нельзя сказать наверняка, испытывает ли человек слабый, только начинающийся или же контролируемый гнев (снимки Ж, З, И). Единственное различие состоит в том, что если вы имеете причину считать этот гнев начинающимся, допустим, видя сужающиеся губы, показанные на снимках М и Н, то вы имеете больше оснований рассматривать возможности произнесения каких–то слов или осуществления каких–то действий, способных остановить гнев, прежде чем он станет сильнее.
     Выражение, показанное на снимке В (опущенные и сведенные брови), заслуживает специального обсуждения. Вы видели другую версию выполнения этого движения бровями у женщины, сидящей слева от другой жительницы Новой Гвинеи, смотревшей на меня свирепым взглядом. Хотя оно может быть признаком очень легкого гнева, оно также может возникнуть и во многих трудных ситуациях. Если кто–то поднимает тяжелый предмет или решает трудную математическую задачу, то на его на лице часто можно увидеть сомкнутые и опущенные брови. Это движение может наблюдаться при возникновении трудностей практически любого типа. Если вы разговариваете с человеком, который быстро делает такое движение бровями, то это может означать, что он не вполне понимает, куда вы клоните, или ему приходится прикладывать большие усилия, чтобы следить за вашими рассуждениями. Это может быть полезным сигналом о том, что вам следует объяснить суть сказанного вами по–другому.
     Я не могу объяснить все, что нужно принимать во внимание, когда вы обнаруживаете выражение гнева. Мои примеры говорят лишь о том, что здесь имеется много возможностей, и показывают некоторые реакции, которые вы можете рассмотреть. Какие реакции вам подойдут, будет зависеть от того, кем являетесь вы и другой человек, и от особенностей ситуации. Большая часть моих предположений о том, как следует реагировать, когда мы замечаем гнев другого человека, не основывается на неопровержимых результатах исследований. Я оспорил идеи, господствовавшие несколько лет тому назад, в соответствии с которыми мы должны учиться, как следует бороться справедливо, но не уклоняться от борьбы. Мой собственный опыт говорит о том, что этого нельзя ожидать от большинства людей и что это не обязательно оказывается самым лучшим или самым надежным способом иметь дело с любыми причинами, вызывающими гнев. Поводы для недовольства обязательно должны рассматриваться, но, как предлагаю я, не в пылу гнева.



Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии